Первый День Рождения голубого коромысла

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ГОЛУБОГО КОРОМЫСЛА

Надежда Дмитриева, Гомель, Беларусь

ОТ АВТОРА — НАПУТСТВИЕ
Много в “Книге Природы” чудес.
Необъятны её страницы
От просторов земли до небес.
Поверните к ней добрые лица!

Перед вами предстанут вдруг
Вереницей эти страницы:
Вот цветёт вересковый луг,
Ему мёд вересковый снится.

Несмолкаем шмелиный гуд
В живописных цветках наперстянки.
И своих насекомых ждут
На пир скатерти-самобранки.

В небесах толпятся “барашки”,
Пастушок их — солнышко ясное,
В муравейник спешат мурашки,
Их живая ниточка тянется.

В колокольчиках дремлют жучки,
Под листочек попрятались бабочки.
Засветились в ночи светлячки,
Словно кем-то включённые лампочки.

Этот дом обойди стороной,
Разве можно его разрушить?
Паутиной своей кружевной
Веселит он и радует душу.
Как пылает на небе Закат!
Неземное это виденье:
Весь пунцовым огнем объят.
Он горит лишь одно мгновенье.

И хоромы лесов — Божий рай,
И полесских озер чистых гладь
Украшают родимый наш край.
Как прекрасна Земли Благодать!..

Много в “Книге Природы” чудес,
Необъятны её страницы
От просторов Земли до небес.
Поверните к ней добрые лица!

Часть первая. “ВОЛШЕБСТВО СВЕРШИЛОСЬ”

Слышите?..

— Какой прекрасный мир!
И сколько же здесь света!
И всё вокруг моё.
Кто ж подарил мне это?

— А знаете, кто это поёт? Это поёт стрекоза Голубое коромысло. Да-да! Голубое коромысло. Имя у неё такое.
В природе живёт много видов стрекоз. А эта — особенная, самая крупная из всех видов. А какая красавица! Огромные глаза, как два крупных прозрачных оконца. Ими она видит всё вокруг. Брюшко длинное, тонкое, при каждом движении извивается дугой. Прозрачные слюдяные крылышки, как стеклышки, блестят на солнце; через них даже кусочки голубого неба отражаются. Потому и имя у неё такое — Голубое коромысло.
Настоящая живая, живописная игрушечка!

“Живописная игрушечка” сидела на высоком стебле Камышинки, склонившейся над водой небольшого лесного болотца. Не переставая петь свою песенку, вертелась, как егоза, чем-то напоминая миниатюрную балерину в ожидании звуков музыки.
— Красивая песня! Только не совсем взаправдашняя, — рядом произнёс кто-то.
Оглядевшись по сторонам, егоза никого не увидела.
— Это я, Камышинка, на которой ты сидишь и поёшь — твоя младенческая колыбелька, — услышала она. — А ты — стрекоза Голубое коромысло. Только что родилась. Поздравляю тебя, малышка, с первым днём рождения!
— Спасибо! — недоумённо ответила малышка. — А почему моя песня невзаправдашняя?
— Подрастёшь и сама поймёшь почему. Ты не первая, кого я за свою долгую жизнь подняла из воды в воздушный мир.
— Ой-ёй-ёй! Как интересно! Расскажи поподробней. Пожалуйста!
— Хорошо, только слушай внимательно.
И Камышинка, приложив все усилия достать из глубины своей памяти важные для новорождённой стрекозы воспоминания, поведала долгий и длинный путь её рождения на свет.

Можно удивиться, узнав, что родным домом стрекозы было это стоячее болото. А болото — не безжизненная топь. И Камышинка жила здесь не одна. А вместе с другими водными, придонными и свободно плавающими растениями. Их много в непроточном болоте, этом топком зыбучем месте: высокие с метёлочками тростники, раскидистые ивняки, кувшинки белые, кубышки жёлтые, болотные аиры, лютики, жёлтые стрелолисты, местные водоросли, тина, острозвучные осоки, звенящие на ветру.
Да всех не перечислить.
И, конечно же, все они сегодня завидовали Камышинке, что именно её выбрала новая гостья.
А она никого не выбирала. Свой выбор сделала её мать-стрекоза. Однажды, пролетая над болотом, разбросала на лету малюсенькие яички, коснувшись кончиком брюшка о воду. Превратившись в течение года в личинки, они росли и развивались.
Одно из них прикрепилось к тканям Камышинки. А сегодняшним утром личинка выбралась по стебельку из водного мира в воздушный.
Солнечные тёплые лучи коснулись её нежного тельца. Она вздрогнула. Оболочка на спинке лопнула и сползла. Появилась головка, потом брюшко. Показались крылышки. И… О, волшебство! Родилось истинное украшение и чудо природы. Одно из великолепных насекомых — стрекоза.

— Вот так ты и появилась на свет, Голубое коромысло, — закончила свой удивительный рассказ Камышинка.
— Как интересно! — воскликнула стрекоза и, переполненная радостью встречи с новым миром, сидя на своей “колыбельке”, как королева на троне, застрекотала с полной убеждённостью, что весь этот чудесный мир принадлежит только ей одной:
– вон те цветы в зелёной траве моргают мне белыми ресничками;
– для меня журчит длинная серебряная струйка воды и ко мне пробирается;
– мне кланяются, танцуя над болотом, высокие растения. Почему-то они не падают, словно под водой их кто-то цепко держит.
Вот такой задавакой была наша стрекозка.
Камышинка отчетливо понимала, что сейчас та живёт в полном неведении всего, что её окружает, и не могла оставить стрекозу без родительского напутствия:
— Лети, малышка, в неведомый тебе мир. Таинственна, многогранна жизнь Природы и её обитателей. Познавай этот мир и учись ее законам. Живи в добре и согласии.
— Спасибо! — низко поклонилась малышка.

Она хоть и была преувеличенно высокого о себе мнения, но в ней было заложено унаследованное (наверное, от мамы-стрекозы) чувство благодарности и признательности за проявленное к ней участие и внимание.

— До свидания, Камышинка. Я к тебе обязательно прилечу, — отозвалась стрекозка и, помахав крыльями, полетела на мир посмотреть и себя показать.

Часть вторая. “ВОЛШЕБНОЕ ЗЕРКАЛО”

На берегу болотного царства Голубое коромысло увидела раскидистый куст, свесившийся над водой и увешанный “зелёными лоскутиками”. Она нисколечко не сомневалась, что взмахами своих веточек он зазывает её к себе и, как голубой аэропланчик, перелетела на куст.
— Ты кто такая пушистая? — спросил “аэропланчик”, — давай познакомимся. Я — стрекоза Голубое коромысло.
— Отгадай загадку и узнаешь, — заинтриговала незнакомка. — “Стоит над рекой и трясёт бородой”.
— Откуда мне знать!? Я только что родилась! Мне нет даже одного дня.
— Поздравляю тебя с днём рождения!
— Спасибо, — учтиво ответила стрекоза.
— А я — юная прибрежная Ивушка. Про меня много песен сложено. Например: ” Ивушка зелёная над рекой склонённая…” И, конечно же, ты не знаешь, почему мы живём около воды?
— А почему?
— Да потому, что ивы очень красивые, особенно ранней весной, когда покрываемся цветочными серёжками. А красавиц нельзя оторвать от зеркала: глядят — не наглядятся своим отражением. А наше болото, скажу по секрету, большое волшебное зеркало. Посмотри в него поглубже и сама убедишься.
— И правда! — восторженно закричала стрекоза, рассматривая себя в “волшебном зеркале”, — неужели это я — такая красавица? Как картинка!
— Ты не сомневайся, — подтвердила Ивушка, — “волшебное зеркало” никогда не обманывает.
Не отрывая глаз от своего отражения, “картинка” попросила Ивушку:
— Покачай меня, пожалуйста, на своей зелёной ветке.
— А давай лучше попросим ловкого и проворного Ветра, — предложила Ива, — это его любимое занятие!
А Ветер словно ожидал такое приглашение. Тут же, не раздумывая, прилетел и стал мягко колыхать на ветке стрекозку, как новорождённого ребёнка в колыбельке. Он уже догадался, что она сегодня именинница: подслушал недавний разговор с Ивой. Такой любопытный: обо всех всё знает. Взмахивая своими длинными рукавами, касается намеренно или случайно каждого — кто летает, бегает, прыгает, ползает или просто растёт на одном месте.
Качаясь над “волшебным зеркалом”, пригожуня без умолку стрекотала:
— Всё-всё для меня, такой красивой: и болото, и его “волшебное зеркало”, и цветы, и растения, и эта Ивушка, и, конечно же, Солнце на небе. Оно только для меня светит!
— И для меня — тоже. И не только: Солнце светит всем, — прожужжал кто-то над самым её ухом.
И, не останавливаясь, полетел дальше. А гул его продолжал дрожать в небе.
— Да, да! Это правда! — подтвердила Ивушка.
Вмиг слетев с ветки и не успев поблагодарить Ивушку и Ветра за качание на “качелях”, стрекоза погналась вслед за дерзким незнакомцем. И на лету без устали тараторила:
— Как это для тебя и для всех? Как это для тебя и для всех?..
Вместе они пролетели над цветочным островком, похожим на красный, кем-то вытканный ковёр. Вместе спланировали на него и опустились.

Часть третья. “МУДРЫЙ ШМЕЛЬ”

— Солнышко только для меня светит, — не унималась “тараторка”. — И вообще, кто ты такой?
— Извольте представиться, сударыня. Я — шмель Жу-жу из достопочтенного семейства пчелиных. Жужжу, когда лечу и кружусь, а когда сижу или хожу — не жужжу.
— Подумаешь, величина какая! Жужжит он… А я, сударь, — чудо природы. Стрекоза Голубое коромысло. “Волшебное зеркало” подтвердило. Спроси у Ивушки. И, кстати, я сегодня родилась. И всё вокруг — моё, и солнышко тоже.
— Приветствую тебя и поздравляю, — ответил Жу-жу.
— Премного благодарна! — незамедлительно отозвалась на поздравление красавица и низко поклонилась.

Она хоть и была преувеличенно высокого мнения о себе, но в ней было заложено унаследованное (наверное, от мамы-стрекозы) чувство благодарности и признательности за проявленное к ней внимание и участие.

Не в меру мудрый шмель (скорее всего, в возрасте старенького дедушки) не таил никаких помыслов ссориться с юной стрекозой. Спокойно и вразумительно объяснил ей:
— Посмотри, как блестят мои крылья!
Для убедительности он приподнял их, и они, переливаясь на солнце, заискрились цветами радуги.
— Да и твои крылья тоже светятся, — продолжал говорить Жу-жу. — Это солнечные лучи ласкают нас. Их нельзя взять руками. Видеть только можно. Солнце как один большой костёр — источник света и тепла, освещает и согревает весь мир. Его нельзя разделить на кусочки и поделить. Оно — одно целое и единственное для всех. И даже вон те малюсенькие капельки росы на траве и цветах превращает в искристые алмазики. Взгляни, как они вспыхивают, дрожат и переливаются.
Но когда стрекоза захотела полюбоваться “алмазиками”, они вдруг исчезли, словно их кто-то языком слизнул. Вокруг стало серо и скучно.
— Ой-ёй-ёй! — раздосадовано зачастила стрекоза. — Исчезли “алмазики” и крылья твои, Жу-жу, не сияют.
— И твои тоже, Голубое коромысло. Переведи глаза на нежно-синее небо и увидишь, как маленькое облако, похожее на “беленького барашка”, закрыло Солнце. Лучи его стали невидимыми. Но облако не виновато. Это — проделки хитрого Ветра, любящего подслушивать чужие разговоры. Это он, как всадник, оседлал “барашка”, подкатил к Солнцу и заслонил его.
Но не прошло и минуты, как “большой костёр” снова вспыхнул: Ветер откатил облако, и солнечные лучи снова осветили весь мир сверкающими переливами.
— Смотри, Жу-жу, крылья твои опять поблескивают, — обрадовано воскликнула стрекоза.
— И твои тоже. И капельки росы снова заискрились. И всё вокруг — в ярком свете, излучаемом Солнцем. Теперь ты понимаешь, что Солнце — одно на всех.
— Да, — глубоко вздохнула Голубое коромысло после долгого-предолгого молчания.
С большим трудом ей, все-таки, пришлось согласиться с Жу-жу.
И это был первый жизненный урок, который преподал ей разумный шмель. Он знал, что говорил.
— Хорошо! — вдруг заявила малышка. — Я согласна, что Солнце для всех. Но зато всё остальное — моё. И вот этот цветок, на котором ты сидишь, мой. Зачем прилип к нему и чуть ли не с головой окунулся в него, как в собственную чашу?
— Между прочим, цветок этот — медонос Клевер. А меня в природе называют кумиром Красного Клевера, — продолжал вразумлять самовлюблённую зазнайку терпеливый и умудрённый опытом шмель. — Чувствуешь, как разливается в воздухе его аромат? Не один я сюда прилетаю. Много шмелей, пчёл и других насекомых лакомятся этими цветами. Здесь для нас клеверный островок — скатерть-самобранка.
— Ишь вы, сластёны какие! Лакомятся они… Улетай отсюда вместе с пчелами!
— Без нас все растения умрут, — уже с раздражением и досадой сказал Жу-жу. — Собирая пыльцу и нектар, мы опыляем и размножаем их.
— Нечего уговаривать меня, — не унималась задавака.
— Какая же ты непонятливая! Хоть тебе “кол на голове теши”, а ты — всё своё! Настоящая двоечница!
— А что это такое? — надула свои “губки” гордячка, усмотрев в этом что-то обидное.
— Учиться тебе надо. Тогда и поймёшь. Поменьше задирай нос. “Гордым быть — глупым слыть”. “Спесь — не ум”…
Даже такое доброе и мирное насекомое, как шмель, почувствовал, что его ангельское терпение уже трещит по швам и вот-вот лопнет.
— Да что ты объясняешь, ей, такой незнайке? — вмешалась в разговор одна из пчёлок, разместившись на соседнем цветке. — Слушать надоело. Вот сейчас возьму и ужалю её.
Пчёлы, хоть и не портные, но каждая из них имеет при себе иголочку, и не простую, а ядовитую. Уколов ею стрекозу, она умрёт.
— Не вздумай, — всполошился шмель. — Ужалишь — и сама погибнешь!
Он, конечно, понимал, что юная стрекозка находится в ещё неведомом ей мире и не осмысливает всего, что происходит вокруг.
Предупредив пчелу, рассерженный Жу-жу развернул свои крылья и полетел с громким жужжанием.
Но не тут-то было. Воображалка возомнила, что “сластёна” испугался, и погналась вслед за ним, чтоб устрашить его ещё больше.

Часть четвертая. “ЧЕМ СЕРДИТЬСЯ — ЛУЧШЕ ПОМИРИТЬСЯ”

Они летели вместе, пересекая лесные тропинки, разноцветные полянки, опушки, невысокие мерные квартальные столбики, вкопанные на пересечениях просек.
Шмели-тяжеловесы высоко и быстро летать не могут. Поэтому, не успев обогнуть встречный столбик, Жу-жу ударился об него и шлёпнулся на траву. В этот столб врезалась и стрекоза, летевшая в одну линию за ним.
Теперь они оба лежали без движения на земле, явно потеряв сознание.
Сидевшая на суку высокой сосны Ворона и наблюдавшая за всем происходящим, закаркала, захлебываясь, на весь лес:
— Ка-а-р-рр! Ка-а-р- рр! Какой уд-а-р-рр! Ка-а-р-рр-аул! Ава-а-р-рр-ия!
Вот такие они — Вороны! Следят за всем, что вокруг происходит. И тут же по каким-то только им одним известным признакам разносят очередные истории лесной жизни.
Все обитатели леса со всех ног опрометью побежали, полетели, поползли взглянуть на несчастный случай. Но ничего не поняли. Решили, что шмель и стрекоза преспокойно спят крепким сном. Быстро рассыпались в разные стороны, не забыв при этом пригрозить Вороне “кулаками”.
— Какое не-е-р-рр-азумное недове-е-р-рр-ие! — каркала Ворона им вслед.
Время шло. Солнце подвигалось к зениту. Значит, времечко не дремало.
Первой очнулась стрекоза. Неловко перевернулась и встала на лапки. Увидев неподвижного Жу-жу, невольно им залюбовалась. Нельзя было не умилиться этим лохматым увальнем, похожим на крошечного медвежонка с полосатым брюшком и золотым оплечьем.
Она смотрела на него и не могла наглядеться. Вспомнив недавний с ним разговор, поняла, что обидела его, и с тоской подумала:
— Вот он летал, говорил со мной, правду о Солнце рассказал. Ну, подумаешь, на цветок сел! Значит, они друг другу нужны. Вон их сколько: на всех шмелей и пчёл хватит. А какой вежливый! Дружелюбный! С днём рождения меня поздравил. А теперь вот, навсегда ушёл из этого прекрасного мира…

Хотя Голубое коромысло и была преувеличенно высокого мнения о себе, но в ней не было утрачено унаследованное (наверное, от мамы-стрекозы) чувство благодарности и признательности за проявленное к ней внимание и участие.
Глубокое раскаяние охватило её.
Но… “медвежонок” вдруг задвигался. Неуклюже и не сразу повернулся на живот. Встал на лапки, немного потоптался на месте и неуверенно взлетел вверх, расправив крылышки.
Исполненная радости обидчица, не медля, последовала за ним, непрерывно стрекоча на лету:
— Жу-жу, ты жив! Как я рада! Прости меня, пожалуйста. Так несправедлива была к тебе. Я, честное-пречестное, не буду с тобой ссориться. Чем сердиться — лучше помириться!
Но Жу-жу летел и молчал.
— Не хочет мириться, — решила Голубое коромысло, но продолжала настойчиво выпрашивать прощения: — Я тебя очень-преочень прошу!
— Ну ладно, отпускаю тебе обиду, — глубоко вздохнул и заговорил, наконец, милосердный “медвежонок”, проявив в который раз снисходительность к юной стрекозе.
И они, как хорошие друзья, дальше полетели рядом.
Долетев до клеверного островка, расцвеченный черно-белыми, ярко-рыжими и желтыми полосками шмель опустился на свой “цветочный аэродром” и сказал:
— До свиданья, малышка! Меня здесь ждёт “сладкая работа” — собирать взяток: отделять пыльцу от тычинок и готовить самый вкусный-превкусный в мире ароматный и полезный мёд. А ты путешествуй в хоромах Природы и учись её законам: в ней нет ничего случайного и ненужного. “Корень учения горек, да плод его сладок”.
И снова погрузился в чашу привлекательного цветка.

На Земле обитают миллиарды различных непохожих друг на друга растений, животных. Звёзд на небе меньше, чем их на нашей планете. И каждый достоин своего места в Природе, где родился и живёт.

Малышка, от радости не чувствуя под собой лапок, затрепетав крыльями, вылетела из леса по направлению к своему родному болоту. Так хотелось рассказать Камышинке о своём новом друге Жу-жу.

Часть пятая. “ЧУДИЩЕ С ОТКРЫТОЙ ПАСТЬЮ”

Пролетев несколько сотен метров от леса, перед путешественницей открылась живописная картина — необозримая взглядом жёлтая поляна, покрытая множеством цветущих растений на высокой ножке. Своими круглыми головками с жёлтыми длинными ресницами, наклоняясь друг к другу, они о чём-то перешёптывались, раскрывая свои секреты. И тогда поляна напоминала волнующее жёлтое море.
Дивное зрелище!
— А вы кто? — спросила она, подлетев к одному из них, самому высокому, и опустилась на его донышко. — Я — красавица стрекоза Голубое коромысло.
— И, правда, красавица, — ответил желтоголовый незнакомец, — а я… Отгадай загадку и узнаешь: “На дорожке стоит солнышко на ножке”.
— Вы что, все сговорились? Отгадай… Да отгадай! Одни головоломки! Я недавно родилась. Но уже знаю от своего друга Жу-жу, что вы — не Солнышки. Солнце на небе одно, а вас тут — видимо-невидимо, конца краю нет, — поспешила похвастаться своими новыми знаниями Голубое коромысло. — Вы, скорее всего, похожи на “солнечные корзинки”.
— И правда, — согласилась с таким удачным сравнением “солнечная корзинка”. — Я — не Солнышко. И наши жёлтые лучи (лепестки) не горячи, как у Солнца. Мы только немножечко на него похожи — тянемся к небу, растём под Солнцем и поворачиваем свои головки ему навстречу. Потому имя наше — Высокий Подсолнух.
— То-то! — отозвалась стрекоза, — и, расположившись поудобней на донышке Высокого Подсолнуха, застрекотала свою любимую песню:
— Какой прекрасный мир!
И сколько же здесь света!
И всё вокруг моё…
Но тотчас же, спохватившись и вспомнив разговор с Жу-жу, добавила:
— Кроме Солнышка, конечно, — и тут же дополнила: — “и вы тоже все мои!”
— Что-что? — удивлённо и громко воскликнул Высокий Подсолнух.
Но не успел он продолжить разговор, как вдруг… Бам! Сверху нежданно-негаданно на него плюхнулась какая-то птица. Словно камень свалился с неба. Оперенье желто-зеленое. Тело стройное. Длинный хвост покачивался вверх-вниз. Большой открытый клюв постоянно щёлкал, наводя страх, с явным намерением проглотить стрекозу. В кошмарном сне такого не увидишь.
— Спасайся! Прячься в гущу зелёных листьев, — успел крикнуть Высокий Подсолнух.
Чуть жива от испуга, стрекоза едва успела слететь с “солнечной корзинки” и “нырнуть” в самую глубину зелёных листьев. Это её и спасло. Взлети она в воздух, исход был бы однозначный — оказаться в желудке у хищницы.
Когда, наконец, хищница исчезла, не солоно хлебавши, трусишка “вынырнула” из своего убежища и дрожащим голосом спросила:
— Кто это за Чудище с открытой пастью?
— Жёлтая Трясогузка, — ответил её спаситель, благодаря которому она уцелела, — а бывают ещё Серые и Белые Трясогузки. Они, как и многие насекомоядные птицы, твои лютые враги. А у нас — частые гости. Наши зёрнышки — “щелкунчики-грызунчики” — их лакомство, а не твоя собственность. Твоё лакомство — назойливые кусачие комары, мошки, оводы, слепни и другая мелкая живность. Они для тебя небывало вкусные вкусности. А ты, хоть и красавица, но хищное создание. Так уж Природа распорядилась. Знать это надо. ” На чужой каравай рот не разевай”. “Берегись бед, пока их нет”.
Когда Высокий Подсолнух заговорил о комарах, незнайка почувствовала пустоту в желудке: “солнышко высоко, а аппетит и того выше”.
— Лети туда, где родилась, — продолжал объяснять стрекозе новый благодетель. — Там для тебя деликатесов — тьма-тьмущая.

Хоть стрекоза и была преувеличенно высокого мнения о себе, но в ней было заложено (наверное, от мамы-стрекозы) чувство благодарности и признательности за проявленное к ней участие и внимание.
— Спасибо, — низко поклонилась она Высокому Подсолнуху и, расправив крылья, стремительно взмыла в воздух, продемонстрировав новому другу фигуры высшего пилотажа.
Ещё не пережившая чувство испуга, стрекоза размышляла о том, что могла бы не увидеть своё родное болото, Камышинку, прибрежную Ивушку, друга Жу-жу, Высокий Подсолнушек. Не пролетала бы над цветущими полянами и лугами, покрытыми ромашками, голубыми васильками, лиловыми колокольчиками, нежными незабудками, утопающими в золоте солнечных лучей.
А сейчас Голубое коромысло летела и радовалась своему спасению и этому многоцветному миру, одухотворенному Божьей благодатью, насыщенному ароматом цветов, трав, хвои, прогретому жарким Солнцем и заполненному ликующим хором птиц в лесной капелле.
Она училась понимать, что каждому живому существу, от едва заметной тли и травинки, отведено право жить собственной жизнью, уготованной Природой.

Часть шестая. “ВОТ ОНО, МОЁ ЛАКОМСТВО!”

Подлетев к болотному царству, ещё не успев поприветствовать Камышинку и Ивушку, непоседа попала в полчище комаров — воздушных крылатых пустозвонов.
Комары — аборигены стоячих вод, где развиваются их личинки и куколки. До чего ж докучливы эти вампиры! У них вместо носа — грозное оружие — острая спица. Роем нападают они на лесных обитателей и людей.
А наша егоза прямо на лету заглатывала этих вредин, которые целым коробом попадали ей в рот:
— Это и есть моё лакомство, о котором говорил Высокий Подсолнух, — догадалась “воздушная охотница”.
Нельзя не упомянуть, что у стрекоз огромный аппетит: за полчаса съедают мелкой живности ровно столько, сколько весит их собственное тело.
Вкусно отобедав, стрекозка подлетела к Камышинке и рассказала ей о новом друге Жу-жу и своих приключениях.
— Теперь ты понимаешь, почему твоя песня невзаправдашняя? — не преминула напомнить своей воспитаннице Камышинка.
Но ей, задаваке, так трудно было согласиться с этим. Хотя от правды некуда деваться: “Она светлее Солнца и чище ясного Солнца”.
Распрощавшись с Камышинкой, малышка оторвалась от ее стебелька и, затрепетав крыльями, понеслась навстречу новым приключениям, на лету меняя скорость полёта.
Вот такой была она непоседливой егозой!

Часть седьмая. “ЧУДЕСА, ДА И ТОЛЬКО”

Непоседливая егоза летела над водной гладью расцвеченной бликами неторопливой реки Сож. С высоты своего полёта она казалась голубой прозрачной лентой, словно выкрашенная змейка.
— Ой-ёй-ёй! Ещё одно “волшебное зеркало”! — вскрикнула она. — Дай-ка, проверю!
И, потрескивая слюдяными крыльями, низко полетела над рекой удостовериться в своей неотразимой красоте. Опрометчиво спикировала на какой-то покачивающийся на мелкой зыби воды предмет, похожий на плавучее сооружение, — скорее, на миниатюрную игрушечную лодочку.
Беззаботно качаясь на “лодочке”, красовалась собою, позабыв недавние страхи.
— Не обмануло меня “зеркало”! Настоящее, волшебное! — восхитилась хвастунишка.
Но “лодочка” вдруг стала подпрыгивать, как воробушек на земле.
— Наверное, в воду погрузиться хочет, — домыслила стрекоза.
Едва успела она слететь с “плавучего сооружения”, при этом слегка замочив крылья, как оно целиком погрузилось в глубь воды. Какая непредвиденная оказия!
— Ква-а-а!Ква-а-а! — раздалось с берега громкое кваканье. — Вот “горе луковое” — незнайка! На поплавке захотелось покачаться! Видишь, на берегу рыбак с удочкой сидит. Вон, какого полосатого окуня с ярко-красным оперением вытянул. От меня, лягушки Ква-Ква с лупатыми на выкате глазами, из виду ничего не ускользает. Часто видим, что такие, как ты, попадают в беду и уходят под воду вместе с поплавком. Хорошая наживка для окуня получилась бы, — а потом добавила — “Кто сам себя стережёт, того и Бог бережёт!” А иначе…
Проквакав такую многословную речь и не закончив ее, квакушка бултыхнулась с берега в воду. И след её простыл. Лишь брызги со звоном разлетелись по сторонам.
— Это что же получается? Какой-то поплавок чуть не утопил меня. Чудеса, да и только! Снова беда меня подкараулила. Почему? — не переставала задавать себе этот вопрос опрометчивая стрекоза.
В её сознании снова промелькнули недавние встречи с Камышинкой, Ивушкой, Жу-жу, Высоким Подсолнухом, а теперь, вот, и с лягушкой Ква-Ква.
— Не зря же они всему учат меня и дают нужные советы, — упрекнула себя “луковое горе”.
И полетела в лес.

Часть восьмая. “ДВОЕ РЫЖИХ”

Лес — чарующий, сказочный храм. Он не бывает закрытым и однообразным для каждого пытливого взора в любое время года. Не залюбоваться им невозможно. Всегда радуют его богатства и красота.
Охваченные лесным очарованием навязчивые мысли стрекозы таяли.
Пролетая над лесной поляной, выстланной зелёным мхом, заметила светлые блики, очень похожие на мелькающие ярко-желтые огоньки.
— К себе меня приглашают, — с прежней уверенностью решила задавака и подлетела к одному из них, самому крупному.
— Я — стрекоза Голубое коромысло. А кто ты такой заметный? Наверное, Цветок? Тогда почему стоишь, как вкопанный, даже не шелохнёшься. И Ветер тебе нипочем.
— Я не Цветок. Всегда стою, не двигаясь, на одном месте. Нет у меня ни лепестков, как у Цветка, ни крыльев, как у тебя. Одна лишь ножка. И то ее не видно — во мху утонула. А на ней украшающая меня жёлто-оранжевая шляпа. Хоть я не двигаюсь, но каждую минуту расту, как и мои друзья. Вон, их сколько во мху рассыпано! Не Цветок я, а гриб Лисичка. И все мои друзья — тоже Лисички. Рады с тобой познакомиться.
— Какой вздор! — друг из-за кустов раздался чей-то раздражённый голос. — Это ты — Лисичка? Какая нелепость!
Из-за кустов выскочила рыжая Лиса с чёрными ушками, с подпалинами на хребте и кончике пушистого хвоста. Она рыскала по лесным тропинкам, отыскивая заячьи следы. Ведь у зайцев запах на лапах, потому собаки и лисы находят их по следу.
— Посмотри на себя, — продолжала возмущаться Лиса. — Ни глаз, ни ушей, ни лап, ни хвоста. Какая же ты Лисичка? Лисички в лесу — это я и вся моя родня. Испокон веков наши пра-пра-пра…бабушки и дедушки — Лисички. А ты и твои друзья здесь ни при чём.
— Мы — тоже Лисички, — гордо воскликнул гриб. — А ты определённо не знаешь, что даже многие насекомые и животные наделены именами-двойниками, потому что чем-то напоминают друг друга — или своим поведением, или внешним видом.
— И кто же эти двойники такие? — язвительно скаверзничала рыжая хитровка, уверенная в выдумке гриба.
— Их много. Например: львы муравьиные, слоники, носороги, медведки, конёк, кобылки, коровки божьи, павлиний глаз… Разве эти насекомые похожи на животных? Есть даже очеловеченные насекомые — “красотка”, “девушка”, “дедки”, “монашенка”, “бражники”, “адмирал”, “наездники”… Так и мы с тобой — “однофамильцы”: я — гриб Лисичка, а ты — зверь Лисичка. Потому, наверное, что мы оба рыжие.
С такой убедительностью объяснял гриб, что Лисе ничего не оставалось сделать, как с этим согласиться и поплестись в глубь леса, мелькая над кустами пушистым хвостом.
— Как интересно, как любопытно! — воскликнула Голубое коромысло. — Сколько премудростей, загадок и новых открытий в этом многоликом мире!
Придя в восхищение, запела свою неизменную песню, но уже с поправкой о Солнце. Прослушав певунью, грибок сказал:
— Красивая песня, но знай, что всё вокруг — не твоё личное достояние: каждый, кто живёт на Земле, пользуется ее благами, сохраняя свою неповторимость.
Лисичка, увидев, что стрекоза с грустью задумалась, осмысливая ее слова, быстро добавила:
— А ты прилетай к нам и отдохнуть, и поболтать о том, о сём…
— Спасибо, — уже без обиды ответила Голубое коромысло и полетела, помахав Лисичкам крыльями.

Часть девятая. “ВОЗДУШНЫЙ ЗАМОК”

А впереди нашу путешественницу ожидало новое приключение. Её взору представилось фантастическое зрелище.
Над землёй между двумя молодыми берёзами висело без всякой опоры необычное прозрачное сооружение. Оно было сплетено из почти невидимых тончайших нитей. В свете солнечных лучей оно мерцало, искрясь множеством крохотных “фонариков”. Дивное видение! И нашёлся же искусный мастер свить этот просвечивающийся насквозь “воздушный замок”, в середине которого дрожал Зелёный Берёзовый Лист.
— Опять проделки Ветряка! — догадалась стрекоза. Конечно, она не ошиблась.
Ветер бесцеремонно сорвал с берёзы лист, закружил в воздухе и опустил в самую середину “воздушного замка”. Он прилип к нему и завис. А спуститься вниз не смог. Вот фантазёр, этот листодёр! Все ему подвластно! Игру новую затеял с Листиком! А не подумал о том, что Листик этот, еще совсем зелёный, и не имел никакого желания оторваться от родной ветки и попасть в западню. Время его ещё не пришло.
— На кого ты так загляделась? — вдруг услышала знакомый голос Голубое коромысло.
— А… Это ты, Жу-жу? Рада видеть тебя. Ты только взгляни на это чудо. Что за невидаль такая?
— Это паутина — убежище Паука. Сам свил ловчую сеть для охоты. Видишь, к Листику Паук подкрался съесть свою жертву. А жертва оказалась несъедобной. Теперь он будет ждать новую добычу, — преподал учитель своей спутнице свежую новость.
— Смотри, смотри, — продолжал Жу-жу. — Вот и новая жертва: Муха в сеть угодила и запуталась. Слышишь мушиный крик? А Паук тут, как тут. Настоящий хищник! Так уж Природа распорядилась.
— Как “кричит”! Бедная горемыка… — высказала стрекоза своё сочувствие Мухе.
— Ка-а-а-р-рр! Ка-а-а-р-рр! — раздалось сверху, как гром среди ясного неба, знакомое карканье: — Оче-е-р-рр-едная же-е-р-рр-тва!
Так навязчивы и любопытны Вороны! Во всё свой нос сунут и в каверзный момент всегда тут, как тут. И не боятся, что его оторвут — как “любопытной Варваре нос оторвали”.
— Права Ворона! С хозяином паутины “водиться, что в крапиву садиться”. Нам здесь не место.
— Улетаем! — строго скомандовал шмель, — мы не поможем ей. Сами туда попадём!
— Ка-а-а-р-рр! Пр-рр-а-а-вильно! Уди-р-рр-а-а-йте ско-р-рр-ее! — каркала Ворона.
И друзья полетели от злополучного места. Шмель, увидев живописный Цветок Наперстянку, залетел в один из ее розовых цветков-колокольчиков, которыми был увешан ее высокий стебель.
Зная большое пристрастие своей подружки к песне, громко забасил, озвучивая увиденное зрелище:

Лес окутан путиной
С пауками в середине,
В свете солнечных лучей
Вспыхнули, как сто свечей,
Настоящие ловушки
Для жуков, букашек, мушек!
Но попался не жучок,
А берёзовый листок.
В паутине он завис
И слететь не может вниз.
Огорчился паучок
И поплёлся под кусток.
Новой удручен заботой —
На бедовых мух охотой.

— Неужели сам сочинил? — восхитилась стрекоза, округлив и без того огромные глаза.
— Нечаянно, экспромтом, — поскромничал Жу-жу.
— Сюрприз, так сюрприз! Премного благодарна тебе! — торжественно объявила она.
— Ка-а-р-рр! Ка-а-р-рр! По-р-рр-азительно! Да-а-а-р-рр- божий! — не могла остаться безучастной к даровитости шмеля до всего дотошная Ворона.
И в самом деле! До чего умён и талантлив этот шмель. Богат его запас знаний о жизни Природы. Их он желал передать своей юной ученице. Настоящий магистр лесных наук с головой “семь пядей во лбу”!

Часть десятая. “ЗДРАВСТВУЙ, НОВЫЙ ДЕНЬ!”

Солнце уже подвигалось к Закату. Конечно, оно очень устало. Ему одному приходится освещать и согревать весь мир. Пора и отдохнуть неутомимому труженику. Наступила пора разлучиться с Землей. Но напоследок оно разбросало по небу прощальные лучи, превратив их в огненные языки алых костров. Яркий пленительный Закат охватил почти полнеба. Дивное виденье! Но время его сочтено — вот-вот, и погаснет — небесное светило уйдет на отдых.
Наши друзья тоже до крайности устали. Подумать только — сделать столько взмахов крыльями за один день! Захочешь посчитать, не получится!
— Голубое коромысло, пора тебе подумать о постоянном месте пребывания, — обратился к стрекозе её верный советчик. — Найди себе жизненное пространство — личный участок. Так уж заведено у стрекоз — охранять выбранное место. Да и мне пора лететь в свое шаровидное гнездо. Шмели — общественные насекомые, и мы живем семьями.
— А я уже вижу поляну, — обрадовалась Голубое коромысло.
Поляну, заполненную разнотравьем и цветами, со всех сторон обступали деревья, словно охраняя от чужого вторжения: Высокая Сосна, Пушистая Береза, Трепещущая Осина, Величавая Ель с конусовидной кроной, Стройный Тополь и молодые деревья и кусты — их подрастающее поколение.
В полном согласии приятели распрощались до следующий встречи, и стрекоза полетела знакомиться с новым жилищем: очень ей понравилась эта поляна.

День заканчивался. Закат отпылал. На престол вступила царица Ночь. Черным бархатным плащом окутывала каждое дерево, куст, цветок, травинку, букашку. Даже звездочки с луной завесила.
Мир покрылся густой темной пеленой.
Все затихло. Главный ночной эльф Ночи — Сон — подкрался ко всем обитателям поляны. В колокольчиках дремали жучки. Смежили свои реснички бабочки под листочками. Не было слышно ни одного чириканья птичек.
Только к большому удивлению стрекозы отдельные уголки поляны почему-то светились крохотными “фонариками”.
“Ночь забыла их потушить”, — решила стрекоза.
Но она ошиблась: Ночная Царица была бессильна перед ними, потому что “фонарики” — это живые светлячки, очень похожие на кем-то включенные малюсенькие лампочки. Как они украшали поляну!
Голубое коромысло облюбовала себе ромашку: она не закрывала на ночь свои реснички и была рада новой гостье.
Утомленная стрекозка уснула.

Быстро пролетел ее первый день жизни. Она повзрослела и за это время узнала много неведомого ей, благодаря новым друзьям. Они помогли изменить её мышление, поведение, понять, что все обитатели Земли — неотъемлемая частица Матери-Природы, которая одинаково любит своих детей и никого не оставит без внимания. Каждый их них достоин ее благ и привилегий.
А когда все ночные тени растают, и отдохнувшее за ночь Солнце поднимется из-за горизонта, а его лучи проникнут сквозь верхушки деревьев, позолотив их, стрекозка проснётся навстречу новому дню, чтобы открывать бессчётные страницы в великой многотомной “Книге Природы”, учиться её законам.
А главное, осуществить свое предназначение — продолжение рода.

— Здравствуй, новый день! — с восхищением воскликнет Голубое коромысло, вдохнув новые свежие струйки жизни.

comments powered by HyperComments