Глупая оса

ГЛУПАЯ ОСА

Семен Коган, Гамбург, Германия

Наталья Куропаткина к своим тридцати годам успела достичь многого. Приехав в Германию в детском возрасте из Казахстана, она закончила гимназию и местный университет. Без особого труда, что, казалось громадной удачей, поступила работать в известную фирму, и, освоив азы своего нелегкого труда, вдруг осознала, что следует двигаться дальше. Но в фирме вакантные места не ожидались, а надеяться, когда ляйтер, то есть непосредственный руководитель, отправится на пенсию, не представлялось логичным, так как он чаще отправлялся в отпуск, укрепляя здоровье и отодвигая на неопределенный срок день — Х!

И тогда, после глубоких раздумий Наташа, найдя соответствующий адрес в Интернете, обратилась с предложением в Евросоюз, предлагая свои нереализованные возможности и услуги на любом, достойном её образа и статуса, месте. Например, куда-нибудь в секретариат, в финансовые органы, в какие-нибудь престижные отделы и для дела.

Конечно, Куропаткина понимала, что без связей, больших денег и хотя бы маленькой удачи рассчитывать можно лишь на пустой звук. Но терять было нечего, а выигрыш, в случае удачи, мог изменить всю жизнь эмигрантки до такой степени, что даже думать об этом казалось приятным.

Но одно делать — предлагать себя, и совсем другое — предложению отдаться до такой степени, чтобы после него можно было поставить жирную точку.

Ответ не приходил долго. Наталья каждый день просматривала интернет. А вдруг!.. Хотя и понимала: вдруг даже кошки не рождаются. Она уже потеряла надежду, веру и маленький талисман на счастье, когда, спустя почти год, получила по почте, особый признак внимания, приглашение в Женеву на серьезный разговор в указанный день и час. Или, проще говоря, на показательное выступление и утверждение.

Надо ли говорить, как среагировала будущая звезда Европейского Союза? В её восторге не было даже намёка на злой умысел. Она прыгала и визжала от восторга и радости, естественно, наедине с собой. И мысленно выговаривала всем недоброжелателям всё то, что о них ещё подумает после того, как они думать уже не смогут от случившегося неприятия.

После полученного приглашения время почти не двигалось, то есть ползло так медленно, что казалось — этот счастливый миг специально кто-то сдерживает с особой страстью, которую ничем не перешибить.

Но Наталья считалась человеком разумным и слыхала высказывание великого пророка Соломона, что всё проходит. Потому и надеялась, что пройдет-таки и это безобразие, потому что гении прошлого не ошибаются и в будущем.

И действительно, грянуло всё-таки это изумительное мгновенье. И в назначенный срок Наталья Куропаткина предстала перед комиссией из пяти европейских людей во всём своём великолепии и блеске, скромно, но выразительно, с учетом предполагаемой работы и взаимоотношений на уровне мировых стандартов.

Как и положено, сначала были соблюдены все необходимые стандарты представления и оглашения, дабы ни у кого не возникало сомнений, что вопрос решается на высочайшем уровне — выше точки нулевого отсчета и уровня мирового океана.

Наталья предоставляла комиссии все свои подготовленные документы со знанием международного права и дела: не зря же целый год готовилась к разговору. Обоюдоострые стороны мило кивали головами, улыбались и, казалось, европейская идиллия так и закончится на серьезном потребительском уровне, когда члены комиссии потребляли информацию, а уважаемая претендентка пыталась её с наибольшим успехом втюрить в разгоряченные мозги.

Вдруг в комнату сквозь открытую форточку влетела оса. Обычная, неприхотливая, каких в любом болоте взглядом не перечесть. Подобное случается и в серьезных международных заведениях, ибо насекомое, скорее всего, не принадлежало к сонму избранных и не разбиралось в табелях о рангах. Она летела, куда глаза глядят и ветер дует — и задуло её прямо на государственные смотрины.

Сначала на осу не обращали внимания. Летает себе и пусть пролетает — разлучница и извращенка. Но когда насекомое принялось вдруг невозможно громко жужжать, как вертолет на взлете, и кружиться над претенденткой, стали приходить глубокие сомнения, что это-таки неприлично. Очевидно, оса каким-то десятым чувством сообразила, что надо шалить с наименьшими потерями, не трогая небожителей. Поэтому члены комиссии реагировали еще спокойно, глядя на разбойные и несанкционированные действия глупого насекомого и не ожидая от него неразумных движений.

Наталья всё ещё держалась, понимая, что всё ее тягостное представление может неожиданно оборваться. Умолкла и только движением острых глаз наблюдала за полетом осы, которая уже выражала серьезную опасность, так как оказалась почти на уровне головы претендентки. И в любой момент возможно было нападение. Конечно, от насекомого не ожидали, что оно сообщит: «Иду на ВЫ!» Но и от того, что оно летало на ТЫ, то есть на поникшую русскую девушку, радостей казалось мало.

Необходимо было на что-то решаться, ибо беседа неожиданно прекратилась, члены комиссии напряженно наблюдали за происходящим, все еще не ощущая близкой и реальной опасности, так как оса пока не удостоила их полного внимания, продолжая обволакивать своими звуками утомленную претендентку.

Еще секунда-другая, и мог последовать непредсказуемый укус. И тогда Наталья, схватив со стола листы драгоценных документов, начала активно размахивать ими над своей головой. Затем поднялась со стула и принялась гоняться за глупым и жужжащим насекомым по комнате.

Члены комиссии растерянно переглядывались, не понимая действий Куропаткиной. Оно и понятно: не они устраивались на службу, не на них был нацелен главный удар обнаглевшей европейской террористки из мира животных.

И вдруг! О, Боги! Чумная оса с размаху врезалась в Наталью — в мягкую лебединую девичью шею, оставив на ней следы грубого разбоя и разврата.

Куропаткина взвыла, схватилась за укушенное место, прокричала на родном, но уже возмущённом языке:

— Ах, ты гадина! — и с силой ударила кулаком по столу, на котором затаилось насекомое. Но, очевидно, промахнулась, так как жужжание продолжалось где-то рядом.

Но и девушка оказалась — не лыком бита. Она уже вступила в ожесточенную схватку, пытаясь продемонстрировать не только свой бойцовский характер, но и победный результат, когда можно однозначно утверждать: «Они не пройдут!».

Наталья носилась по комнате, как по футбольному полю, свободно, раскованно, исступленно, опрокидывая стулья и остальное на своём жизненном пути, желая лишь одного: справедливого возмездия, ибо шея её уже невыносимо покраснела и вызывала противоречивые ощущения, как у насекомого, так и у солидной приемной комиссии.

А потом все вдруг произошло сразу и почти одновременно: недоуменные члены уважаемой комиссии поднялись со своих мест, а сраженная беспощадной рукой оса опустилась на паркетный пол — без всяких попыток дальнейшей сатисфакции.

Когда ошалелая претендентка на европейское преклонение, наконец, почувствовала облегчение и пришла в себя, комната оказалась пуста: комиссия отошла от неё.

И только растерзанное насекомое, виновница содеянного и безвозвратного, безмятежно откинуло лапки, не сознавая всю тяжесть международного отрицания.

Но было уже поздно. Потому что не всякая оса влетает в открытую форточку во время интернационального разговора, и не каждой претендентке так ошалело не везет, когда она пытается дойти, чтобы надёжно стоять и стремительно крутиться.

comments powered by HyperComments