Писатель и поэтесса Трубчанинова Галина Геннадьевна, Бишкек, Кыргызстан.

Родилась в 1961 году в Киргизии, где проживает в настоящее время. Писать начала со школьной скамьи. Школьные сочинения занимали в конкурсах первые места. Много писала ” в стол”. С 2005 года начала публиковаться в местной газете” В конце недели”.А так же в международном Журнале “МОЗАИКА” — №1 и №2. Пишет для взрослых и детей в разных жанрах. В интернете публикуется с 2009 года. В журнале “Сила Красоты” , “Метаморфозы”, ” Мавочки и Дельчики”. С 2011 сама озвучивает свои стихи. Авторская видео студия для взрослых TS ARGUS.
Авторский сайт http://muzikaslov.ru/

 

Авторские произведения:

Рыжие солнышки

нет комментариев

Для моей планеты(FormyPlanet)

нет комментариев

Океан

нет комментариев

Сказки для детей про грибы.

Делай добро

Начало июля выдалось дождливым: только появится солнышко, как тут же набегут тучи — и давай поливать окрестности, да так щедро, что диву даешься. Говорушка и так выбилась из своего ягодного графика, а тут такая напасть. Сезон сбора земляники подходил к концу, а она так и не собралась по ягоды. Как же быть? Опяткам нужны витамины в зимнее время, а в чем еще содержится столько витаминов, как в землянике лесной?
— Ох, дождикдождик, подожди немножечко, тебе что, сложно? — причитала Говорушка. — Тропинки размыло, как в лес пойду? Ну, хоть один денек солнечный, мне больше и не надо. А то ведь без варенья останемся зимой. И вот сжалилась погода над Говорушкой: с самого утра ни одного облачка. Птички поют, бабочки летают с цветка на цветок. Самое время отложить все свои дела и идти в лес по ягоды. Говорушка быстро собралась: взяла с собой самое глубокое лукошко, какое смогла найти, не забыла свою палочкупомощницу и отправилась в дорогу. До леса идти недолго, главное — не отвлекаться.
— Соседка! Как хорошо, что ты мимо проходила, мне как раз без твоей помощи никак не обойтись, — коренастый толстячок Боровик озабоченно пыхтел и чесал затылок; сразу было видно, что у него чтото стряслось. — Ко мне завтра внучка приезжает. Ну, Сыроежка, ты помнишь. А у меня видишь, какая напасть — забор старый совсем, покосился весь. Решил я плетень поставить, да, видно, не мое это —все вкривь и вкось выходит. У тебято вон красота какая. Помоги, будь другом, а то перед внучкой неудобно.
— Да я, сосед, видишь ли… — Говорушке было очень неудобно отка зать соседу, он то всегда ей помогал. — Ну, хорошо, только мы быстренько, а то мне еще землянику собирать, боюсь, не успею. Говорушка посмотрела на творчество Боровика и засмеялась:
— Кто ж так плетет-то? Ты ведь не платок своей бабушке вяжешь — зачем так прутики наматывать? К тому же колышки ты слишком часто вбил, неудобно это. А ветки ты замечательные подобрал — одна к одной, длинные, прямые. Пока Боровик чтото ворчал себе под нос и разбирал свой неудавшийся плетень, Говорушка наметила места для колышек, вбила несколько для примера и принялась за работу. И вот всего через час прямо перед домиком красовалась часть такого красивого плетня, что глаз не отведешь. Чтобы картина была завершенной, умелица водрузила на концы колышков парочку старых крынок.
— Красотища какая! — Боровик с восхищением посмотрел на то, как преобразился его двор. — Ну, спасибо, соседка! Может, присядешь, отдохнешь? Кваску попьешь — он у меня холодный, ядреный.
— Я бы с удовольствием, да сам видишь: тороплюсь я. Не успею сегодня земляники набрать — считай, без ягоды останемся зимой. А завтра опять дождик зарядит, это как пить дать.
Говорушка попрощалась и побежала дальше. Солнце уже стояло высоко, нужно было торопиться.
— Тетя Говорушка! Тетя Говорушкааа… Там Рыжик на дереве застрял!
Забратьсято забрался, а спуститься не может, — Лисичка чуть не плакала.
— Ох, ребятушки, что ж вы на дереве забыли? Кора у деревьев влажная еще после дождя. Это опасно.Показывай, где он там застрял.
— Он хотел домик на дереве сделать, как у Вёшенки.
— Так Вёшенка с семьей всю жизнь на деревьях проводит, привыкла, небось.
— А я ему говорила: не лезь. Да разве он меня послушает? Ой, если мы его не снимем, нам от мамы достанется.
— Ладно уж, помогу.Только быстро, а то мне по ягоды успеть нужно. С утра иду, да все не дойду никак.
Лисичка привела Говорушку к высокому дереву:
— Рыжик, ты еще здесь?
— Здесь, здесь, куда я денусь? — откуда-то сверху донесся мальчишеский голос. — Чего ты переполошилась? Я же сказал, что здесь жить буду. Как раз и дерево подходящее. И вид красивый отсюда — я даже домик дяди Боровика вижу: он забор чинит.
— Не забор, а плетень, — поправила Рыжика Говорушка. — Ты, Лисичка, не переживай за брата. Пусть там живет — будет гусеницами, как птички, питаться.
А что, гусеницы — это питательно. А ты сможешь его комнату себе забрать: Рыжику то комната больше не понадобится, раз он не дереве теперь жить будет.
— Моя комната! Лисичка, не вздумай мою комнату забирать, — Рыжик никак не ожидал такого поворота событий и беспокойно заерзал на ветке, которая заскрипела под ним. Честно говоря, на дереве ему совсем не понравилось: мокро сидеть и страшно смотреть вниз, но было стыдно признаваться в этом. — Тетя Говорушка, не отдавайте ей мою комнату!
Лисичка тихо захихикала:
— Да не нужна мне твоя берлога, там только ты и можешь чтото найти. Да чего там: ты и сам там ничего не найдешь. Хотя, если все выкинуть и украсить комнату ленточками, что-то из нее может получиться.
— Не смей! Моя комната! Ну-ка,помогай мне спуститься, я тебе покажу, как чужие комнаты занимать!
— А как же гусеницы? — Лисичка решила закончить начатую шутку. — В нашем доме гусениц нет, уж извини.
— Не хочу есть гусениц! Они невкусные и противные, — мальчишка попытался спуститься, но у него никак не получалось найти точку опоры.
Еще чутьчуть — и мальчик может упасть. Говорушка не на шутку испугалась за него: высотато серьезная.
— Подожди, не торопись, слушай меня — и сможешь спуститься. Ты не видишь, куда ноги ставить, поэтому и не получается у тебя ничего. Справа от тебя есть ветка — ставь на нее ногу. Вот, правильно. А теперь нащупай ногой ветку слева, она чуть ниже. Молодец! И еще один шажок.
Так, потихоньку, удалось спуститьРыжика на землю. К тому моменту, как мальчишка ступил, наконец, на твердую землю, весь его былой задор куда-то исчез. Выглядел он виноватым.
— Извините, тетя Говорушка, я больше так не буду.
— Хорошо, только не забудь о своем обещании. Ой, задержалась я с вами, а землянику так и не собрала, — Говорушка засуетилась, подхватила лукошко и засеменила в сторону лесу.
Приближался вечер, подул прохладный ветерок, на горизонте показались первые тучки. Нужно было спешить. Но что это? Ктото плачет. Совсем маленький грибочек. Говорушка узнала соседскую девочку:
— Волнушка, ты чего так далеко от дома делаешь? Разве тебе родители разрешают здесь играть?
— Я заблудилааась, — Волнушка заревела еще громче. — Бегала за бабочками, а они красивые и летают быстро, я за ними — а они от меня! Теперь не могу найти дорогу домой. Тетя Говорушка, отведите меня к папе с мамой, пожалуйста.
— Ох-ох, это же на другом конце полянки. Да, не видать земляничного варенья в этот раз. Ну, что поделаешь, пойдем. Да не реви, я же рядом. — Говорушка хоть и расстроилась, но уже смирилась с неизбежным. — На, держи пряник, проголодалась, наверное?
Они взялись за руки и, не торопясь, пошли обратно — к дому Волнушки. И дошли как раз вовремя: уже начинало смеркаться.
— Не убегай больше так далеко от дома. — Говорушка помахала девочке рукой на прощание и грустно побрела домой. Она сделала сегодня много хороших дел, вот только до леса так и не добралась. Придется обойтись без земляники в этом году… Но что это?
У калитки Говорушки, улыбаясь, стоят Боровик, Рыжик и Лисичка, а у их ног — лукошки, полные спелых ягод.
— Как?! Откуда? — Говорушка не могла поверить своим глазам. — Вы когда успели? А я так и не дошла…
— Да мы знаем, — толстенький Боровик довольно хохотнул. — Я ребят как раз на опушке и встретил.
Они мне рассказали, как ты им помогла. Вот и решили тебе отплатить добром за добро. А я думал, что я один умный такой.
— Да, мы с Лисичкой лучшие собиратели земляники, если ты не знаешь. Как в следующий раз соберешься по ягоды, нас зови — не пожалеешь.
— Ой, родные мои, спасибо! Не собрали бы сегодня — так только в следующем году ягода была бы.
Смотрите, и дождик начинается. Пойдемте ко мне: я вас чемнибудь вкусненьким угощу. Как раз и попробуем то, что насобирали. Хотя вижу, что старались: глядика, ягодка к ягодке.
В этот день Говорушка еще раз поняла, что добро, которое ты совершаешь по отношению к другим, никогда не остается незамеченным и всегда возвращается к тебе сторицей.

Читать первую часть.

дождятки Дождятки —  сказки для детей про грибы

Автор:

Роман Казимирский

Опубликовано в журнале ” Мир животных” № 4 (73), август, 2014

Сутоморе, Черногория

Панорама Невского проспекта

4-ымиржив-авгРусский музей — первый в стране государственный музей русского изобразительного искусства, основан в 1895 году в Санкт-Петербурге по Указу императора Николая II. Торжественно открылся для посетителей 19 марта (7 марта по старому стилю) 1898 года. Русский музей сегодня — это уникальное хранилище художественных ценностей, известный реставрационный центр, авторитетный научно”исследовательский институт, один из крупнейших центров культурно-просветительской работы, научно-методический центр художественных музеев Российской Федерации, курирующий работу 260 художественных музеев России.
… Всемогущий Невский проспект! Единственное развлечение бедного на гулянье Петербурга! Как чисто подметены его тротуары и, боже, сколько ног оставило на нём следы свои!Н. В. Гоголь

Василий Садовников
Панорама Невского проспекта

 

Если бы случилось нам с вами, господа, каким-то чудом определить всех владельцев этих следов на Невском проспекте, то, несомненно, обнаружили бы мы среди них следы одного скромного молодого человека. Который исходил его вдоль и поперёк, чтобы произвести, наконец, на свет труд, достойный всяческого уважения: “Панораму Невского проспекта” шириною в 15 см и длиною более 15 метров. “Это самый похожий портрет нашего красавца, — писала газета “Северная пчела” в 1836 году, — многие из обыкновенных его посетителей попали на панораму господина Прево. Мы узнали тут многих дам и многих франтов”. Да, слава пришла в первую очередь к издателю Прево, а не к автору этой работы Василию Садовникову. Впрочем, справедливости ради надо сказать: не будь Прево, кто бы узнал тогда о крепостном княгини Голицыной? Андрей Прево, француз, всю жизнь проживший в России, был издателем и комиссионером Общества поощрения художников и много сделал как для распространения художественной продукции в России, своей известной повести “Невский проспект”. Акварели Садовникова своим изяществом вызывают у зрителя ощущение легкости исполнения. Но он трудился много и упорно, этот голицынский дворовый мальчик, практически самоучка, только к сорока годам получивший вольную и звание “свободного неклассного художника”. Он оставил после себя целый мир — изящный, порой трогательно хрупкий, но при этом звонко и ясно прорисованный.

 

Наталья ЖУКОВА,
Санкт Петербург, Россия

Статья была опубликована в журнале “Мир животных” № 4 (73), август, 2014

Дождятки — сказки про грибы.

Дождятки — сказки для детей про грибы.

Недалеко от того места, где лесная речка Верхулька впадает в Клязьму, есть волшебная полянка, скрытая от посторонних взглядов высокими деревьями и густыми зарослями можжевельника. Мало кому довелось побывать на этой полянке, а уж тех, кому посчастливилось познакомиться с ее обитателями, их и того меньше. Живут здесь самые настоящие грибы: веселые рыжики и лисички, маленькие и задорные опята, важные боровики. Ну, и, конечно, мухоморы, поганки да свинушки. Куда ж без них? Каждый день они занимаются своими очень важными делами: ходят в грибную школу, строят себе домики, ухаживают за домашними животными (да, у грибов тоже есть домашние животные, как и у тебя), затевают походы, совершают открытия, ссорятся друг с другом, мирятся, заводят новых друзей. В общем, живут самой обычной грибной жизнью.

Новый друг

Сегодня выдался такой теплый и солнечный день, что Рыжику с Лисичкой просто необходимо было поиграть на свежем воздухе. Да, они честно пробовали занять себя домашними делами: переложили с места на место все
игрушки, свернули коврик, чтобы почистить его как-нибудь в другой раз…Рыжик даже взялся за веник, но солнечный зайчик, родившийся у капельки росы на травинке за окном, окончательно отвлек его от хлопот по дому. Бросив неинтересный веник, Рыжик выбежал во двор. Лисичка, хотьи была старше брата на целый год, с удовольствием последовала за ним.
— Пойдем на поле, поиграем в мячик, — предложил Рыжик.
— Играть в мячик вдвоем неинтересно, — возразила Лисичка. — Давай опят с собой возьмем. С ними всегда весело.
Взявшись за руки, ребята побежали к домику опят — трех маленьких сорванцов, готовых играть, прыгать и скакать целыми днями. Но сколько ни стучались они в закрытую дверь, им никто не открыл.
— Наверное, опять к Говорушке убежали, — пробурчала Лисичка. — Я слышала, как она вчера приглашала их на пирожки с яблоками. А они обещали ей разобрать погреб.
— Ой, это же на целый день работы. Что же ты раньше не сказала? Столько времени свободного потеряли, — расстроился Рыжик.
— Может быть, нам тоже к Говорушке пойти? Если поможем, закончим все быстрее, а потом останется время, чтобы поиграть. Может быть, еще и пирожками угостит, они у нее вкусные такие — пальчики оближешь.
— Ну, вот еще. У нас тогда на игру не останется ни сил, ни времени. Ничего страшного, можно и вдвоем весело провести день. Пойдем на полянку.Я там знаю место, где ты еще не была.

— Ну, пойдем!

Пока Рыжик с Лисичкой направляются к полянке, я расскажу тебе о том,как здесь играют в мячик. Вроде бы простая игра, всем знакомая, но ты ведь никогда не был на волшебной полянке:откуда тебе знать о том, что там да как? Так вот, вместо мячика грибы используют капельки росы. Ты удивишься: как можно играть с капельками? Они такие маленькие и совсем не твердые. Но и грибы тоже маленькие: капельки росы для них по размеру — совсем как мячики для тебя. Так-то.

— Ну, вот, пришли, — Рыжик серьезно посмотрел на сестру и неожиданно продолжил, — а теперь я должен завязать тебе глаза.

— Это почему еще? — удивилась Лисичка.

— Это мое место, никто о нем, кроме меня, не знает и знать не должен. Если сюда начнут все приходить

играть, будет уже неинтересно.

— Ну, знаешь, ничего я себе завязывать не буду, — капризно выпятила нижнюю губу девочка. — Сам играй в свою дурацкую игру. А я пойду к Говорушке.

— И пожалуйста. Только знай, что столько мячиков за один раз ты еще никогда не видела. И, наверное, уже не увидишь.

— Иди иди, — Рыжик рассердился не на шутку.

Лисичке хотелось проучить брата,но очень уж ей было интересно посмотреть на то место, которого она никогда не видела и, как уверял ее Рыжик, никогда уже не увидит.

— Ладно, — пробурчала Лисичка.

— Завязывай. Только не слишком туго.

Рыжик не заставил себя просить дважды. Достав из кармана широкую черную ленту, он повязал ее на глаза своей старшей сестры и тщательно проверил, чтобы ни одной щелки не осталось. Оставшись довольным результатом, он взял девочку за руку, заставил несколько раз крутануться на месте, чтобы та потом не смогла угадать на правления, и повел в сторону зарослей ежевики. Несколько поворотов, ямок и холмиков — и они вышли к тоннелю из ствола старого дерева. Дети прошли по нему и вышли на лужайку, сплошь усыпанную маргаритками. Рыжик снял с глаз сестры повязку и остался доволен произведенным эффектом.

— Что, нравится?

— Ой, какая красотища! Сколько цветов! А почему они все блестят, как будто на них звездочки?

— Я ведь говорил тебе, что ты ни когда столько мячиков не видела. Это не звезды, а капельки росы. Оно здесь везде — когда бы я ни приходил сюда, они всегда на месте. Ну, давай играть! Видишь дерево? Ты становись около него, а я встану возле этого кустика. Бери любую капельку и кидай мне! Спустя несколько минут дети забыли обо всем на свете и с веселым смехом перекидывали друг другу росу.
— Гол! Я выигрываю!
— Совсем не гол никакой — ты слишком высоко кидаешь, я не могу допрыгнуть. Это нечестно!
— Ах, так — нечестно? А ну-ка, прыгай, Лисичка! — и Рыжик специально подбросил мячик так высоко, что, как ни старалась Лисичка, у нее не получилось дотянуться до него.
— Ну, вот, смотри, что ты наделал, — обиделась Лисичка. — Мячик в ветках застрял, как мы его достанем?
— Тебе что, мало вокруг росинок? Бери любую… Ой, кто это? — Рыжик вдруг увидел, как чья-то маленькая белая ручка показалась из листьев, сняла их застрявший мячик с веток и сбросила его вниз. — Лисичка, ты видела?
Эй, кто это там? Это моя лужайка.Рыжик и испугался, и рассердился одновременно. Испугался потому,что не ожидал встретить кого-то. А рассердился оттого, что обнаружил чужака на лужайке, которую всегда считал своей и только своей. А Лисичка совсем не испугалась: ей снизу было лучше видно, и она увидела, что среди листьев прячется не кто-то страшный, а такой же грибочек, как и она.
— Спускайся к нам, — позвала она.
— Не бойся. Мы здесь играем. Меня зовут Лисичка, а это мой младший братик, Рыжик. Давай играть вместе.
— А там больше никого нет? — послышался тоненький голосок сверху. — Я еще ни с кем не знакома здесь. А мама с папой не разрешали мне разговаривать с незнакомцами.
— Так давай познакомимся, — Рыжик сменил гнев на милость. — Как тебя зовут?
— Меня зовут Вёшенка, я здесь живу, — и с дерева осторожно спустилась маленькая и очень милая девочка-грибочек.
– То есть как это здесь живешь? – удивился Рыжик. – Я здесь часто играю, но ни разу тебя не встречал.
– Я живу на дереве, – сказала Вёшенка. – Там мой дом. Отсюда вы его не увидите, он высоко. Хотите на него посмотреть?
– Да, конечно, хотим! – хором закричали ребята. Они еще никогда не встречали грибов, которые жили бы на деревьях. Им было очень интересно.
Вёшенка нажала на какой-то сучок – и сверху спустилась веревочная лестница, маленькая, но очень прочная. Рыжик и Лисичка последовали за хозяйкой и, как только листва скрыла от них ковер из цветов, увидели красивый домик, прикрепленный к стволу дерева так, как если бы он и сам был частью дерева.
– Заходите, я вас напою компотом с пряниками, – Вёшенка открыла дверь и жестом пригласила своих новых знакомых в дом.
– Ой, как у тебя здесь чисто и уютно, – Лисичка как девочка сразу оценила просторное и светлое помещение, где все вещи лежали на своих местах и не было видно ни пылинки. 

— Как у тебя получается поддерживать дом в таком порядке? Вот нам бы так…

— Да, — ответила маленькая хозяйка, — мне папа с мамой сказали, еслив доме чисто и прибрано, то всегда легче поддерживать порядок. И гостей нестыдно пригласить. Хотя, честно говоря, до вас здесь еще никого не было.
Рыжику тоже понравилось жилище Вёшенки. Он сразу наметил место, где можно организовать спортивный уголок. А вот здесь, у окна, можно было бы установить мишень и стрелять в нее из самодельного лука.
— Садитесь, вот пряники, здесь варенье, я его сама готовила, — Вёшенка по-хозяйски рассадила гостей.
За разговорами время пролетело так быстро, что дети и не заметили, как начало смеркаться.
— Нам пора, а то стемнеет: здесь и заблудиться недолго. Спасибо, Вёшенка, нам очень приятно было с тобой познакомиться, — сказала Лисичка, а Рыжик кивнул. — Теперь ты к нам. Только не сразу… У нас там… —девочка замялась. — У нас там не так чисто, как у тебя. Я бы даже сказала, что совсем не чисто. Но это ничего. Наверное, ты права и поддерживать порядок гораздо проще, чем его наводить. Правильно я говорю, Рыжик?
— Конечно! — Рыжик хоть и не был рад перспективе провести весь следующий день, занимаясь уборкой, все же в уме прикинул, что если разобрать дальний угол его комнаты и освободить его от сваленных в кучу вещей, то
там можно соорудить неплохое тайное убежище. Или пиратский корабль. Или еще много чего интересного.
Перспектива обладания собственным пиратским кораблем настолько поразила воображение Рыжика, что он решил сегодня лечь пораньше, чтобы утром встать с первыми лучами солнца и заняться домашними делами.
Дети попрощались и побежали домой. Рыжик с Лисичкой были довольны тем, что познакомились с Вёшенкой. А Вёшенка было рада тому,что у нее появились первые друзья.
— Ой, я забыл про повязку на глаза! — Рыжик вдруг вспомнил о своем секретном месте.
— Это уже не только твоя лужайка, — улыбнулась Лисичка. — Теперь она — наша.

Продолжение …

сказки про грибы Дождятки —  сказки  про грибы

для детей 

Автор:

Роман Казимирский

Опубликовано в журнале ” Мир животных” № 4 (73), август, 2014

Сутоморе, Черногория

Художник

ХУДОЖНИК

Наталья Шеметкова, Гомель, Беларусь

Серо-зеленые волны лениво ласкают побитые временем камни. Все здесь пропитано изысканностью и галантностью, и толпы туристов не портят город. Он, словно губка, поглощает все, что не вписывается в его облик, и выводит на первый план свои незабываемые красоты. Величественные дворцы, украшенные мозаикой и замысловатым орнаментом, купола и колокольни церквей, от одного взгляда на которые захватывает дух; мосты над многочисленными каналами, по которым эквилибрист-гондольер ведет или богато украшенную, или совсем простенькую гондолу; прекрасные площади или узенькие улочки — все сохранило здесь дух старины. И, если дать волю воображению, можно представить, что сейчас из-за угла вам навстречу вынырнут высокие фигуры в масках, закутанные в плащи…
Этот город живой; он, как люди воздухом, дышит романтикой и маскарадом, любовью и смертью, надеждой и вечностью. Это место, где эпохи тесно переплелись между собой, и растерянное время, теряя свою власть над сущим, переносит вас в прошлое, против воли заставляя чувствовать себя не простым наблюдателем, а действующим лицом костюмированного представления под названием “жизнь”.
С некоторых пор здесь появился еще один художник.

Художник молчалив; заговаривает он с кем-нибудь изредка, и то — по необходимости, и уж точно никто и никогда не слышал, как он смеётся. Говорят, что ранней весной он приезжает в Венецию и где-то на полгода, может, чуть-чуть больше, снимает дешевую комнатку. Он исчезает поздней осенью, когда туристов становится меньше.
В те дни, когда промозгло и сыро, он заматывает шею полосатым шарфом, длинные хвосты которого забрасывает назад — чтобы не мешали работать: они болтаются за плечами, как перебитые крылья яркой птицы. На нём всегда одна и та же видавшая виды замшевая куртка, с сильными потертостями на локтях и манжетах. Художник постоянно пьёт что-то из термоса и сильно кашляет, прикладывая к губам большой носовой платок с едва заметным вышитым в уголочке вензелем. И, словно опасаясь не успеть, без устали пишет портреты и необычные картины.
Горожане прозвали его Matto*.

С приходом тепла художник немного оживает, оттаивает. Сидя на своем колченогом стуле, он замирает на мгновенье, прикрыв глаза и подставив лицо весенним лучам. Солнце целует его темно-рыжие волосы, и сам он кажется персонажем, сошедшим с полотен итальянских мастеров. Художник снимает куртку и вешает ее на спинку стула, закатывает рукава клетчатой рубашки. Стягивает в хвост длинные волосы. Прищурившись и взглянув на солнце, он с удвоенным рвением принимается за работу, тщетно пытаясь сдержать рвущийся наружу кашель.
Похоже, что сырой климат Венеции губителен для него. Гораздо больше этому человеку подошел бы знойный юг — светлый, сухой домик с большими окнами и залитой солнцем террасой, сразу за которой — убегающий к морю пляж. На дощатом полу, впитавшем в себя щедрое тепло, установить мольберт, разложить кисти, расставить краски. Там, вдыхая живительный морской воздух, можно уединиться со своим вдохновением. Но всего этого нет в его жизни: художник уже несколько лет является частью пропитанного влагой города, его достопримечательностью — наравне с площадями и улицами, на которых он так любит рисовать. Его облик настолько хорошо вписался в этот город, словно художник всегда принадлежал Венеции.

На вид художнику лет тридцать, но иногда, когда он выглядит особенно изможденным и под глазами у него проявляются темные круги, ему можно дать и больше. Рядом с ним всегда сидит облезлый серый кот, и Matto часто гладит его, пряча улыбку в уголках губ. Художник обедает в самых дешевых местах, и всегда тщательно отсчитывает деньги, не оставляя официантам чаевых. Они не в обиде – ему рады в любом ресторанчике. Говорят, Matto приносит удачу. Но, заказав самый простой обед, художник всегда просит принести полпорции и коту, не унижая объедками своего друга. Люди считают художника странным — как же иначе, ведь свои картины он продает за бесценок. Говорят, что раньше Matto вообще раздавал свои работы даром, принимая деньги только от тех, для кого он писал портреты.
Когда художник не работает на заказ, он пишет картины по своим собственным сюжетам. Созданы они его воображением или, возможно, увидены во сне — кто знает! В них реальный мир тесно переплетается с фантастическими идеями, и невозможно провести грань между выдумкой и реальностью. Глядя на его невероятные работы, поневоле задумываешься — есть ли эта грань на самом деле? Возможно, мы просто смотрим на мир с разных сторон.
Я видела его работы. На них — завораживающий фейерверк красок, песня жизни и нелепость образов. Неземные пейзажи и странные сюжеты. Никакого определенного стиля, никакой школы. Просто — вот так… Я часто думаю о том, что где-то его работы стоили бы значительно дороже, но деньги, кажется, меньше всего интересуют художника.

Matto редко бывает один. Вокруг него толпятся зеваки, шумят или наоборот, молча, заворожено наблюдают, как краски уверенно ложатся на картон, бумагу или холст. Но его мало волнует внимание – среди толпы он одинок.
Об этом человеке много говорят, и выдумки иногда столь глупы, столь нелепы, что не стоят ни капли внимания. Но кое-что мне кажется правдой: каждый год, в Венеции, он ищет ту, черты которой он когда-то позабыл. Matto пишет портреты всем, кому только будет угодно. Но, уступая свой стул каждой женщине и всматриваясь в ее лицо, он словно пытается вспомнить черты лица той, единственной, из-за и ради которой он по полгода просиживает на улицах этого вечного города, по каплям отнимающего жизнь.
Рыжий художник пишет чудесные портреты. Сначала он долго-долго смотрит на сидящего перед ним человека. А потом, уже почти не глядя, несколькими уверенными движениями на белом листе рисует глаза, нос, рот, резко очерчивает линию подбородка. Портреты, написанные его рукой, обладают редкостным сходством с оригиналом, и в то же время иногда может показаться, что такового нет вовсе. Словно Matto обладает даром вытягивать на свет частичку внутреннего мира человека — и на простых листах бумаги мы видим нечто большее, чем просто картинку или копию. Люди рассказывают, что внимательные глаза художника проникают прямо в душу.
Не всем нравятся его рисунки. Однако говорят, что эти портреты, в отличие от многих других, нарисованных уличными художниками, никто никогда не выбрасывает. А те, кому посчастливилось иметь дома такой портрет, как будто прекращают чувствовать над собой власть времени.

Не знаю, почему, но я так и не осмелилась подойти к нему. Опасаюсь ли я оказаться именно той, которую он ищет? Ведь я же не могла быть ею? Или могла? Просто не была готова узнать. Боялась.
Но каждый раз, когда я вспоминаю простого художника, одного из многих, рисующих на улицах Италии, меня не покидает чувство, что я живу с ощущением забытого. Что-то очень важное, жизненно необходимое, без чего невозможно дальше ни жить, ни чувствовать, потеряно мной невообразимо давно. Это чувство пугает меня, и в то же время притягивает, нестерпимо сладко и остро жжет ощущение почти раскрытой тайны и так близко подступившей разгадки. Но я так и не отважилась подойти… ни разу.
Что я так страшусь вспомнить?

Сколько раз, сжав голову руками, я пыталась ухватить за край ускользающее, словно шелковый платок сквозь пальцы, воспоминание — мое ли, чужое — я не знаю. Когда же это было? Где? Со мной ли? Порой обрывки образов складываются в нечто, похожее на старинную картину. Я узнаю изображенных на ней людей, и в то же время они мне — чужие. Кто эта девушка в старинном платье с замысловатой прической, чем-то похожая на меня? И мужчина, красивый знатный вельможа, он так похож на бедного художника! Пожалуй, их разнит только румянец, который никогда не касался бледной кожи Matto.
Я все силюсь разгадать, что же это, сон, видение или воспоминание, чудом вырвавшееся из плена веков?

…Мерный стук колес и шумные пассажиры – все, как и в любом другом месте земного шара. Поезд снова везет меня в Венецию. Уже несколько лет подряд я каждый год возвращаюсь в этот город. Увижу ли я Matto? Как сложилась его судьба? Или, может, я ошибаюсь, и художник никогда никого не искал?
Я закрываю глаза и загадываю: если увижу, подойду к нему и попрошу написать мой портрет. Почему мне так упорно кажется, что та, которую он ищет — именно я?
Робкая догадка за последнее время проросла, поднялась и выросла в уверенность, что я все-таки могу быть ею. Мне просто нужно вспомнить. Или дать шанс узнать меня. Может быть тогда, вернув воспоминания другому, я все вспомню сама.
Венеция. Я выхожу на обычном вокзале — таком же, как множество других вокзалов мира. Но еще совсем немного, и передо мной появятся всеми узнаваемые, миллионами открыток растиражированные очертания самого удивительного города на Земле. Вместе с праздными зеваками, вместе со всей разноцветной толпой, которая спешит в Венецию — по делам, а чаще — отдыхать, я сяду в водное такси, и оно отвезет меня туда, где, возможно, я встречу его — на улице, на площади, или в одном из маленьких ресторанчиков, которые я так полюбила.
Туристы глазеют по сторонам, наперебой восхищаясь дворцами, расположенными по обоим берегам Большого Канала. Вместе с ними я смотрю на прекрасный город, в который раз взгляд скользит по кружевным фасадам старинных зданий. Слышу нескончаемые восторженные возгласы, но думаю о своем.
Я мысленно возвращаюсь на несколько лет назад, и оказываюсь в глубине города, где плещется мутно-зеленая вода в узеньких каналах, где не так много туристов, и где поросшие мхом облупившиеся старинные дома, а улочки такие узкие, что в них невозможно разминуться двоим. Особенно, если одна из них — растерявшаяся девушка, испуганная до дрожи в коленках нахлынувшими на нее неожиданными чувствами, а другой — странный рыжий художник, на плече которого переносной мольберт, а в руках старый стул и рюкзак. И не разойтись, ни пройти мимо. Только, глядя друг другу в глаза, замереть на целую вечность, и за мгновение прожить сто жизней, и все — вместе. А потом отвернуться и разойтись в разные стороны. Мне нужно, нет, жизненно необходимо, вернуться туда — на ту улочку, на которой судьба однажды столкнула меня с Matto.

Скоро я открою дверь квартиры, которую снимаю тут каждый год. Я оставлю вещи, смою дорожную пыль, переоденусь и выйду в город, в равной степени пропитанный романтикой и мистикой.
Я почему-то уверена, что грустный художник снова пишет картины на улицах Венеции…

Matto* (итал.) — сумасшедший